Александр Токарев

Суровый загадочный логотип

Логотип ЧКЗ

Необыкновенно суровый и столь же интригующий логотип Челябинского компрессорного завода обнаружил я на борту припаркованного на обочине пикапа. Суровый — понятно почему, а интригующий — потому что не вполне ясно, что это за штуковина, на которую бык так сурово уставился. Мои версии: 1) это гусеница; 2) это телефонная трубка; 3) это секретная и наиболее суровая деталь челябинского компрессора.

Эмоциональная визуальная коммуникация

Эта доска в местной поликлинике, я считаю, — образец эмоционально-понятной визуальной коммуникации. Потому что глядя на неё сразу ясно не только то, какие специалисты требуются, но и кто из них требуется СИЛЬНЕЕ.

О пунктуации в метро

Уважаемая администрация Московского метрополитена!

Восклицательный знак в конце первой строки этого объявления — пунктуационная ошибка, которая искажает его смысл и сбивает читателя с толку. Особенно при быстром чтении.

По правилам русского языка восклицательный знак ставится в конце предложения и, разумеется, намекает на то, что предложение закончилось. Поэтому, прочтя фразу «В метрополитене запрещается», заканчивающуюся восклицанием, можно принять её за полное, завершённое высказывание, смысл которого не вполне ясен и повисает в воздухе. Запрещается что конкретно? Неужели вообще всё?

Однако на самом деле высказывание не заканчивается словом «запрещается», ведь ниже следует разъяснение, что именно запрещено. И поскольку это разъяснение не является перечислением (ведь в нём всего один пункт, а именно — передвижение на транспортных и спортивных средствах), восклицательный знак нужно убрать, а слово, следующее за ним («передвигаться») писать со строчной буквы. Такое написание облегчит понимание смысла объявления — и, как следствие, поможет пассажирам выполнить упомянутое в нём предписание.

С наилучшими пожеланиями,
Александр Токарев,
дизайнер

Здесь был <username>

Не садись сюда

Эту надпись я обнаружил на лавочке в коридоре местной поликлиники. Написана она краской или, что более вероятно, канцелярскими белилами для замазывания ошибок.

Разумеется, надпись шуточная. Садиться на лавочку можно, и никакой другой цели, кроме как втихаря нашкодить и развлечься, неизвестный автор, скорее всего, не преследовал. Слово «не» заштриховано шариковой ручкой: очевидно, кто-то из посетителей, в свою очередь, пытался вяло пошутить над первым шутником.

Короче, забава из серии «здесь был Вася» и прочих трёхбуквенных лигатур, которые часто встречаются на заборе, в лифте, на лестничных клетках, на стенах подземных переходов и, разумеется, на школьных партах. Уровень комического тут, конечно, довольно скромный, да и оригинальным такой пранк назвать сложно. Но вот что не перестаёт удивлять: на что только не пойдёт иной раз человек, чтобы развлечься — и самовыразиться, куда ж без этого. Ведь это ж надо было специально купить (вариант: стащить с работы) и принести с собой краску либо канцелярский корректор, выждать время, пока никого рядом не будет — то есть, предпринять серию активных целенаправленных действий. В то же время, попросите такого шутника выполнить примерно такую же нехитрую, но скучную для него работу, скажем, покрасить бордюр или замазать ошибки на ведомостях — понятно, что он вам ответит, да?..

Ну и поскольку человеческая природа — это то, что в этом мире изменится в последнюю очередь, обращаюсь к людям будущего. Люди будущего! Запасайтесь заборами и краской! Они вам точно пригодятся.

Свой поймёт, чужой не догадается

Оформление вестибюля станции метро «Ломоносовский проспект»

Вчера я впервые побывал на станции метро «Ломоносовский проспект». И, признаться, сильно удивился странному дизайнерскому решению, применённому в оформлении вестибюлей. А именно — вот этим цифрам на монотонно-синем клетчатом фоне.

Ещё раз: станция называется «Ломоносовский проспект». На её стенах — ряды цифр, напоминающих то ли чек из продуктового магазина, то ли распечатку бухгалтерской ведомости. Где связь? В чём сакральный смысл этой символики, Холмс? Или, может, Михаил Василич Ломоносов тайно подрабатывал кассиром-бухгалтером?..

Поискал в сети, нашёл вот такое объяснение:

«Основным украшением вестибюля будет блок технических помещений в его центре, наружные стены которого облицованы такими вот цифровыми панелями. смотрится замечательно. Что за цифры на панелях? Это числа Фибоначчи, об этом уже многие догадались. Такой вот цифровой принт призван символизировать точные науки, так как тут буквально рядом находится МГУ.» (Отсюда.)

(Хлопая себя по лбу в изумлении:) Ёлки-палки! Ну конечно же! Ну разумеется! Ну естественно, Ватсон, это числа Фибоначчи! Любой доярке это известно! Разве могут это быть какие-то другие числа?.. Да и смотрятся замечательно! И символизируют точные науки, это ясно и ежу! Разбудите ежа посреди ночи и спросите, что наглядней и понятней всего символизирует точные науки, — и он тут же выпалит: «Числа Фибоначчи!» После чего посмотрит на вас с подозрением: «К чему спрашивать очевидное? Это что, провокация?»

Ну и поскольку (цит.) «многие догадались», от лица ничтожного меньшинства тех, кто не догадался, задам простой вопрос: скажите, исписать всю станцию вдоль и поперёк этими невероятно скучными и монотонными прекрасными числами — это что, самый визуально привлекательный способ изобразить что-нибудь на тему точных наук и МГУ? Может, интересней было бы изобразить великих учёных, типа того же Фибоначчи? Или Ломоносова, раз уж в названии станции фигурирует его фамилия? Или учёных МГУ? Или какие-нибудь технические достижения, ставшие возможными вследствие развития точных наук? Или…

Впрочем, ладно. Этот поезд уже ушёл, деваться некуда. Теперь, вместо того, чтобы разглядывать портреты великих учёных и изображения чудесных технических изобретений, пассажирам придётся в течение неопределённо долгого числа лет упиваться неземной красотой чисел: 34 и 55, 89 и 144, 233, 377 и 610, 987, 1597, 2584, 4181, 6765, 10946 и 17711.

P. S. И всё-таки, если как следует подумать, решение есть. Простое. В два действия. Но недешёвое. Что иногда тоже хорошо. Значит, рассказываю. Чтобы всё это смотрелось объяснимо и убедительно, нужно переименовать станцию, а заодно и сам проспект — в проспект Фибоначчи. Это первое действие. А второе действие — спустя полгода переименовать проспект и станцию обратно в Ломоносовские. И под это дело разработать, наконец, нормальный дизайн вестибюлей.

Антифотография

Керосиновая лампа 3D

Как-то лет …надцать назад один мой коллега-дизайнер поделился необычным, можно сказать, авторским взглядом на трёхмерную графику. 3D, заявил он, — это своего рода антифотография.

«Это как?» — переспросил я, будучи не в силах истолковать услышанное. Необходимо добавить, что упомянутый коллега был не только многоопытным дизайнером-полиграфистом, но и вообще разносторонне одарённой и продуктивной личностью: сочинял музыку, верстал сайты, мастерил игрушки на флэше и даже делал какие-то вещи в 3D (и, надеюсь, продолжает в том же духе). Неудивительно, что его мнение по вопросам креатива было для меня, новичка в графическом дизайне, интересно и значимо. Но это заявление звучало как-то уж совсем заумно, на грани ереси. Как его следовало понимать?

Дело в том, пояснил мой умудрённый друг, что и 3D-графика, и фотография — во всяком случае, рекламно-креативно-художественная 3D-графика и фотография — преследуют одну и ту же цель: сделать картинку как можно привлекательнее. Но добиваются этого противоположными средствами.

Фотография имеет дело с реальностью, которая, как известно, изобилует несовершенством. Поэтому реальных людей-моделей перед съёмкой приходится гримировать и прихорашивать, скрывая с помощью косметики и одежды всевозможные дефекты внешности. (Я уж не говорю про последующую ретушь в Фотошоп, в котором, по выражению другого моего приятеля, из любой вороны можно сделать Элвиса Пресли.) Реальные предметы для рекламной съёмки также нужно брать в идеальном состоянии, но и их необходимо дополнительно готовить к съёмке: сдувать пылинки, избегая ненароком оставить отпечаток пальцев и т. п. То есть, фотограф изначально берёт «недостаточно идеальный» предмет и тщательно обрабатывает, шлифует его с помощью света, цвета, композиции и ретуши. Короче, приближает к идеалу. Но и в этом надо знать меру: «Так не бывает», подсказывает нам рассудок, когда мы разглядываем отфотошопленное лицо знаменитости на глянцевой обложке — с лоснящейся пластиковой кожей без пор, изумрудно-сапфировыми глазами и зубами цвета офисной бумаги.

Трёхмерная графика, наоборот, изначально имеет дело со «слишком идеальным» материалом — виртуальной компьютерной моделью, которая полностью лишена недостатков — всех этих привычных глазу потёртостей, царапин и прочих несовершенств (помните, у Земфиры: «я помню все твои трещинки»?), до такой степени, что не воспринимается зрителем как что-то жизненное и реальное и потому также теряет в привлекательности. Это вдвойне верно в отношении одушевлённых объектов и втройне — для человеческих лиц, к деталям которого наше внимание особенно чувствительно. Именно поэтому трёхмерные модели приходится умышленно «де-идеализировать», а проще говоря, портить, — затем, чтобы они выглядели убедительнее, живее и достовернее. Выходит, что некоторая доза несовершенства — необходимая составляющая привлекательности и залог интереса к объекту нашего внимания.

На днях я лишний раз вспомнил этот позабытый «антифотографический» тезис, когда проходил практикум по текстурированию в Substance Painter. Ведь назначение этой программы именно в том, чтобы с помощью текстур придать трёхмерной модели убедительность, настоящесть, всамделишность.

На картинке слева — исходная 3D-модель керосиновой лампы. Выглядит неплохо, но уж слишком она безликая и потому не особенно интересна. Учитывая, что для рекламы керосиновых ламп мы её использовать не планируем, что нужно сделать, чтобы придать ей характер, историю и визуальный интерес? Как вариант, немного её испортить (см. картинку справа): потравить виртуальной ржавчиной и извозить в виртуальной грязи. Для пущей антифотографичности можно также вывалять керосинку в виртуальных перьях, но я пока не знаю, как это делается. Однако, как говорится, мы над этим работаем.

О книгоголизме

Чтение, как известно, бывает разное. Одни читают с целью развлечься или забыться, другие — для познания или для саморазвития, третьи — вместо саморазвития. Вот две отличные цитаты на эту тему:

“Мне история детства напоминает книгоголизм, присущий очень многим. Есть какая-то иллюзия, что под очередной обложкой скрывается ответ на всё. Вот ещё одна книжка, и обязательно сложится пазл успешности, продвинутости, эффективности. Однако не складывается ни с еще одной, ни с очередным пудом. И это правильно: ответ на всё скрывается за ближайшим поворотом, а вовсе не в книге.
Ответ на всё — это получение от реальности обратной связи на свои действия.
Чтение — это прекрасно. Но книгоголизм неизбежно ведет к внутреннему конфликту. Вы спросите, почему? И я отвечу. Чем больше внешних идей копится внутри человека, без преломления о практику, тем хуже он себя чувствует. Примерно как я в 4-5 классе. Вроде вот только что был самым умным, и вдруг — бац, реальность. Та самая, которая четко показывает: для результата нужно действие, а не начитанность.” (Дмитрий Литвак)

“Я был уверен в успехе — ведь у меня был опыт. Книжный опыт. Такой опыт, какого не было у 90% окружающих меня людей.
Беда, когда амбиции превышают уровень достижений.
Большой успех всё не приходил. Как же так? Я же про всё читал, знал больше других, разбирался во всех деталях, как мне казалось, на экспертном уровне. В то же время мои друзья, особо не читавшие книг, строили приличные карьеры, кто-то открывал успешные бизнесы, кто-то закрывал менее успешные…
Я погрузился в книги ещё глубже. Перечитал ещё раз все хиты. В поиске сакральных знаний записался в бизнес-школу.
А люди вокруг работали, добивались успехов похожих на мои, а иногда и больших, чем мои. При этом их результаты не зависели от того, читают ли они бизнес-литературу, да и читают ли вообще. Они просто делали.
Как? Выходит, чтение бизнес-книг не даёт особых преимуществ? Надо было признать, что не даёт.
Вместо того, чтобы делать, совершать ошибки и исправлять их, я читал о том, как надо делать, чтобы ошибок не совершать. И это было главной ошибкой. Если посчитать время, потраченное мной на чтение книг, и потратить это время на делание, или хотя бы на писание (тут SEO-специалисты меня поймут), то я наверняка набрал бы больше опыта, получил бы больше результатов.
И вот что я вам скажу: бросьте читать книги про бизнес — это вариант прокрастинации. Их прекрасные истории и логические доводы могут затянуть в омут.
Если спросить меня сегодня, что мне даёт чтение и даёт ли оно что-то вообще — то я, утрируя, скажу: кто-то курит сигареты, кто-то играет в игры, а кто-то читает. Всё. Чтение — это привычка. Опасность чтения в том, что у особо увлечённых оно сублимирует деятельность. Это такой эрзац работы — я же читаю, значит занят делом.” (Гай Карапетян)

Сделано в Средиземье

(Для загрузки 3D-плеера нажать в центр экрана. Вращать левой кнопкой мыши, перемещать правой, масштабировать колёсиком.)

Учебное задание по работе в Blender: нужно затекстурировать (проще говоря, раскрасить) игровой ассет — простую готовую модель топорика с небольшим числом полигонов. Раскрашивать можно как угодно, размер текстуры 512x512.

Я решил, раз это игровой инвентарь, пусть это будет волшебное оружие, примерно как у персонажей «Властелина колец» Толкина: когда враг рядом, клинок светится синим светом.

Соответственно, для топора, который я нарёк «Маячком Балина» в честь одного из знаменитых толкинских гномов, я сделал два варианта раскраски (см. выше). Слева — топор в обычном состоянии, справа — скажем так, во «взведённом». Причём, чтобы не гадать, какой конкретно враг скрывается во тьме, вдобавок к подсветке я оснастил топор системой текстовых оповещений. Теперь вся критическая информация мгновенно выводится на лезвие в виде СМС, что очень удобно.

Впрочем, на случай, если герою все эти световые и текстовые оповещения ни к чему (ну, может, он/она предпочитает шарахаться по подземельям в полной неизвестности), всю эту иллюминацию можно выключить одним щелчком тумблера на обухе.

Ночная жизнь прикроватной лампы

Учебное задание по работе со светом в Blender. Требуется осветить готовый 3D-макет полностью белой спальни (см. картинку).

Освещение нужно выполнить в двух вариантах — в дневное время и в ночное. Раскрашивать предметы и добавлять новые не разрешается, можно использовать только свет.

Вот что получилось у меня:

Дневное освещение

Спальня днём 3D рендер

В дневной сцене я использовал три источника света: один — зимняя HDR-панорама за окном (вот эта). Второй — тёплый солнечный луч, несмело пробивающийся в спальню сквозь зимние тучи, третий — точечная подсветка за кроватью, для усиления акцента.

Ночное освещение

Спальня ночью 3D рендер

В ночной сцене — четыре источника света. Первый — ночная HDR-панорама (на сей раз вот эта), второй — естественно, лампа возле кровати слева. Третий источник  — тонкий абажур-эмиттер вокруг той же лампы, невидимый для камеры, — предмет моей особой гордости, практически моё ноу-хау: с помощью него мне удалось устранить сильнейшие шумы в тенях, которые не убирались никаким другим способом, даже с помощью шумодава. Ну а четвёртый источник света  — вон он за окном, в меру загадочно мерцает светодиодом в ночных небесах.

Грузовичок «Хот Род»

Грузовичок "Хот Род", 3D модель

Учебное задание по 3D-шейдингу в Blender. Задача: создать пластиковые материалы трёх разных цветов для готовой нетекстурированной модели игрушечного грузовичка. Вот такого:

Дополнительно разрешалось сделать какие-нибудь навороты, типа царапин, потёртостей и сколов, грязи на колёсах и т. п. Ну и отрендерить, разумеется.

Поскольку царапать грузовичок мне не захотелось, а реалистичная грязь на колёсах у столь маленькой машинки смотрелась бы слишком непривлекательно (в реальной грязи она, наверное, утонула бы, по причине малых размеров), я решил его раскрасить в «Хот род» — традиционный узор с языками пламени, популярный у большеколёсных грузовиков-бигфутов. Результат на картинке сверху.